Фонд в помощь

 

Фонд в помощь

 

Ирине Симоненко, директору благотворительного реабилитационного фонда "Орал", более десяти лет местная бюрократия не дает оформить землю фонда. Столько, сколько он существует. Но она не сдается: помогает, кормит, поит, дает крышу над головой и лечит души. Вот такое оно, волонтерство по-казахстански.

В девяностые у нее была работа в школе, уроки музыки, хор для благоденствия душевного и свое дело для материального достатка. Сама, без помощи мужа, вырастила сына-инвалида. А потом вдруг так все сложилось, что в одночасье она осталась без всего. Жизнь подтолкнула в спину - иди новым путем. И она пошла.

Хотя, конечно, в "скорую душевную помощь" не приходят случайно. Ее судьбу предопределила натура - милосердная и отзывчивая: с детства, сколько себя помнит, Ирина пригревала животных и думала о смысле своей жизни.

Смысл нашел ее сам. Ирина буквально на пустом месте, с нуля основала фонд "Орал" - начала оформлять землю под будущие строения. Она уже "видела" их внутри себя: здесь будет оздоровительный комплекс, тут - мастерская, там - кухня. Все, кто выброшены на обочину жизни, должны были найти здесь убежище.

За время существования фонда "Орал" более трех тысяч человек приобрели благодаря Ирине сочувствие и реальную поддержку. Семьи беженцев, одинокие женщины и старики, избиваемые жестокими мужьями многодетные матери, выпускники детдомов, которым с совершеннолетия уготованы две дороги - на панель или в нищую жизнь без своего угла.

- Люди приходят сюда в острой кризисной ситуации, - рассказывает Ирина про свое дело. - Я долго беседую с ними. Если я вижу, что человек не имеет никакой возможности выйти из положения самостоятельно или с помощью близких, то я принимаю его в фонд. Часто приходят люди на грани суицида. Люди, которых родственники бросили, выгнали, забыли. Кого-то избивали. Были у меня женщины с тремя, четырьмя детьми - жертвы домашнего насилия... Кому-то я помогала оформить развод, кому-то - найти работу, кому-то - просто прийти в себя. Я все делаю в основном ради детей, которые оказываются заложниками в проблемных семьях.

Работу семейного реабилитационного приюта фонда "Орал" Ирина называет социальной реанимацией. Она занимается тем, что, по идее, должно делать государство. Но у него то ли времени не хватает, то ли желания или возможностей. То ли у чиновников просто сердце иначе устроено, нежели у этой хрупкой женщины…

- Нет, чиновники на местах очень часто хотят оказать помощь, - признается Ирина, - но они никак не могут перешагнуть закон, изменить систему. Хотя земельные структуры, которые могли бы мне реально помочь (у меня собраны все необходимые документы), вот уже десять лет отказываются оформить акт на землю под разными предлогами.

Что касается помощи государства, то видение нашего правительства очень позитивно в отношении работы неправительственных организаций. У нас это все очень хорошо прописано в законе - "зеленый свет" и поддержка, бюджетное финансирование. На самом деле, в реальности далеко не все так радужно. Те НПО, которые работают с людьми непосредственно, а не просто проводя тренинги, как правило, не получают государственные гранты.

- Когда будут узаконены наши помещения, наша земля, я смогу дать людям не только кров, но и рабочие места, - мечтает Ирина. - Это все будет со временем, я знаю. Уже не мечтаю стать владельцем участка, дали бы нам землю в безвозмездное пользование на 49 лет. Но ведь не дают. Еще и пытаются выгнать, в суд подавали неоднократно, хотели закрыть фонд. Но мы смогли выжить. Справедливость все же рано или поздно торжествует.

Фонд Ирины не получает ни копейки государственных денег. Он существует на средства учредителей, организаций, просто сотрудников и частных жертвователей. Работой фонда уже заинтересовалось Управление Верховного комиссара ООН по делам беженцев (УВКБ ООН) в Казахстане. Еще два года назад Ирина представила в ООН свое видение кризисного беженского центра, который можно было бы создать при фонде. И сейчас делегация из руководства управления собирается посетить приют, чтобы посмотреть условия и обсудить возможности сотрудничества.

По алматинским рынкам и вокзалам скитается немало беженцев из Йемена, Киргизии, Узбекистана. "Мыкаются по базарам, нищенствуют, - сокрушается Ирина. - Здесь им не дают работы - ведь нет ни прописки, ни гражданства".

И все-таки, Ирина Симоненко уверена: любые посланные на долю ее детища испытания - это на самом деле радость, шанс что-то понять в жизни.

- Я осознала, что раньше ошибалась, будто что-то понимаю в людях и жизни. Скорее, я стремилась понять себя, осознать свою жизнь и ее смысл. С открытием фонда я получила еще больше возможностей познать свою душу, обрести духовность и реализовать свое желание помочь людям.

Я не хочу мириться с несправедливостью, я должна что-то делать. Должна была изменить судьбу моего сына, у которого ДЦП. Это было моей целью - чтобы он стал нормальным, социально адаптированным, порядочным человеком.

И вдруг оказалось, мне даны силы помогать не только своему сыну, но и остальным людям. И сейчас уже мой сын вместе со мной помогает тем, кто считал себя намного умнее его и здоровее… А он их обслуживает, отдает свою пенсию, помогает содержать этот дом.

Ирина стала мамой не только для вполне взрослых, сформировавшихся людей. Она мама для и детей сирот-инвалидов, и для одиннадцати кошек и собак, которые прибились к ее дому.

- Ребята с детдомов попадают ко мне с 2000 года. В том числе из интернатов для детей с проблемами психики: с умственным отставанием, олигофренией, шизофренией. К сожалению, фондам закон не позволяет оставлять детей по причине их несовершеннолетия. Поэтому беспризорники, подкидыши, оставшиеся без попечения несовершеннолетние дети попадают ко мне на временное проживание, пока я не устрою их в детские госучреждения. Мы сотрудничаем с детдомами и интернатами, принимаем в приют выпускников, которым негде жить. Эти ребята живут у нас помногу лет, проходя реабилитацию.

Трое задержались у меня почти на семь лет. Двое создали семью, родили совершенно здоровую дочь. Были серьезные проблемы с другой девочкой, выпускницей детдома, у которой тяжелая шизофрения. Нервы, крики, обиды…. То и дело убегала из дома… Мы ее находили, помещали в клинику, после лечения снова забирали к себе.

Я считаю, что даже проблемные дети "выравниваются", если достучаться до их души. Если их воспитывать, показывая, что хорошо, а что плохо. Учить не лгать, не лукавить. И будет нормальный человек. Верю, что судьбу таких ребят можно изменить, научив их ставить серьезные цели в жизни.

В чем же дело? Почему детские дома в Казахстане полны брошенными детьми всех возрастов? Почему на улицах множатся люди, которым некуда идти - бывшие заключенные и просто потерявшие жилье и работу... Кочуют семьями, с совсем маленькими детьми. Непростая экономическая ситуация? Причина не в экономическом кризисе, - считает Ирина.

- Все эти несчастные, запутавшиеся люди - сигналы опухоли. Свидетельство того, что в едином организме человечества очень много проблем. Наше общество переживает серьезный духовный кризис. Если у человека нет денег, он идет и зарабатывает. А если нет понимания, зачем он живет, то он должен обращаться к душе, к богу. Менять свои понятия. Кто-то идет в церковь, кто-то - в мечеть, кто-то дома читает, самостоятельно занимается духовными практиками.

Проблема детских домов - отдельная и непростая для Ирины тема. Из-за того, что она является директором фонда, ей не дали усыновить брошенных детей. От сердца она отрывала малышей, которых буквально с роддома вынянчила и вырастила. А ведь эти подкидыши могли бы обрести семью.

В то время, когда во всем мире совершенствуют механизмы опеки, в Казахстане за последние несколько лет закрыто 50 из 150 детских домов семейного типа. Это неофициальная статистика от неправительственных исследователей, потому что точные цифры не обнародует ни один чиновник.

- Интернат есть интернат. Это не семья. Именно в семье дети получают то необходимое, из чего складывается личность человека - любовь, семейную обстановку, близость родных людей, дом.

Есть очень мощная программа канадского правительства по определению детей из детских домов в семьи. В Казахстан приезжала целая группа специалистов - психологи, социологи, тренеры, которые и разработали эту программу. Она способна поменять стереотипы отношений в интернатах между директорами, воспитателями, завучами. И главное - между детьми-сиротами. Решается проблема насилия, так называемых "старшаков". Структура в таких заведениях должна в корне измениться, чтобы детей не калечить, а делать из них полноценных, здоровых физически и духовно граждан. Вообще, эта система направлена на то, чтобы вывести всех детей из интернатов. Какие-то потом можно закрыть, другие оставить работать лишь как приемники-распределители. На Украине это уже работает, начинается в России, а у нас - нет.

На вопрос, не разочаровывает ли Ирину ее работа, она не задумавшись отвечает: "Нет". Потом добавляет:

- Я ведь простой человек. Даже пророки гневались и плакали. Я принимаю участие в страданиях людей и плачу за это своим здоровьем, но через свое дело я реализуюсь. Считаю, это норма. Когда люди говорят "тебе медаль дать надо, ты героиня", возводят мое дело на пьедестал, мне приходится их останавливать. Не нужно. Просто я не могу улыбнуться и сказать - "извините, некогда, мой рабочий день уже закончился".

Могу сказать, что я не жду благодарности. Как говорится, сделал добро человеку и забудь про него. Потому что тот, кому ты это добро сделал, давно уже забыл об этом.

Конечно, я рада, когда наши люди находят работу, обзаводятся семьями, начинают что-то осознавать в жизни. Таких достаточно много.

Я отпускаю их. Не держу рядом. Если кто-то приходит надолго и на все готовое, но расхолаживается, становится потребителем. Тряхнуло человека, он задумался. Пришел ко мне - расслабился. Конечно, я работаю с ним, напоминаю условия проживания в фонде. Объясняю: ты сегодня пришел и получил помощь, но завтра ты должен делать для кого-то то же самое. А главное - ты должен понять, в чем смысл жизни, осознать свою божественную сущность.

И хотя из-за бюрократических проволочек будущее фонда "Орал" выглядит туманно, сила и решительность Ирины оставляет чувство уверенности - ее дело победит. Один в поле тоже воин. И кто знает, может, сегодня он один, а завтра появятся десятки, сотни людей, верящих в то, что добро, сострадание и вера победят нищету, горе и насилие.

А в планах Ирины тем временем - создать семейный кризисный центр, семейный детский дом и кризисный центр для беженцев.

***

P.S. Если кто-то захочет помочь фонду "Орал", обращайтесь к Ирине Симоненко по электронной почте This e-mail address is being protected from spambots. You need JavaScript enabled to view it.

или по телефонам в Алматы 8(727) 382-84-11, 8777-264-20-32.

 

 

«Маленькая женщина с большим сердцем»

Год 1970-й. Сплошная бетонная стена, наглухо запертые железные ворота – государственная тайна. Все засекречено. Доступа к информации нет. Но среди людей ходят слухи, что там находится крупная радиостанция, блокирующая сигналы и передачи из капиталистических стран. Год 2005-й. все та же бетонная стена, но железные ворота уже не заперты. То, что находится за ними сегодня, теперь не является государственной тайной. И все же мало кто знает, что здесь расположен общественный благотворительный фонд «Орал», создателем которого является поистине героическая женщина – директор фонда Ирина Симоненко. - «Орал» - это пристанище для людей, нуждающихся в помощи и крыше над головой – говорит Ирина Евгеньевна. – С марта 1999 года мы принимаем всех, кто оказался в сложной ситуации. Помимо материальной помощи, мы поддерживаем их морально, чтобы у людей был стимул жить дальше. У нас здесь и дети – выпускники интернатов, и матери со своими ребятишками, которые пришли сюда, спасаясь от постоянных побоев мужа. Бывают случаи, когда к нам приходят целыми семьями. Причины у всех разные: кто-то лишился жилья, а кто-то остался без документов. Мы стараемся помочь людям в острой ситуации и пытаемся дать им направление на правильную жизнь. ЗДЕСЬ НЕ ПЬЮТ, НЕ КУРЯТ, НЕ РУГАЮТСЯ МАТОМ. Попав сюда в первый раз, мы даже немного опешили. В нашем представлении «Орал» был иным. По дороге сюда мысленно нарисовали себе следующую картину: небольшой частный дом за городом, маленькие дети, бегающие по двору, их родители, в глазах которых читается отчаяние. Но все оказалось не так. Войдя в ворота, мы как будто оказались в небольшой деревушке6 свежий воздух, сад, огород, посреди которого красуется огромное пугало. Небольшое хозяйство, состоящее из одного козлика и нескольких курочек. Посреди двора стоял стол, за которым женщины готовили ужин. Мужчины и дети возятся в огороде. Здесь проблемы с водопроводом, поэтому воду для поливки приходится таскать бачками из скважины. Но это их не расстраивает, ведь по сравнению с тем, что пришлось пережить, это, говорят они, сущие пустяки. Создалось впечатление, что это одна большая семья. О том, что раньше здесь располагался радиоцентр, сейчас напоминают лишь полуразрушенные здания да пара антенн. Восстанавливать приходилось все самим. К примеру, один из домиков – бывший склад радиодеталей. Как мы уже говорили, есть проблемы с водой. Надо топить печь. Жилье пока не благоустроенное, но в домах всегда чисто и уютно. На стене одной из комнат висит стенд, где в фотографиях показана история фонда. Счастливые милые лица. Здесь не пьют, не курят, не ругаются матом. У Ирины Евгеньевны еще очень много планов. - Эту огромную территорию я вижу как городок, в котором будут жить так называемые неблагополучные семьи. Я хочу чтобы они нашли цель в жизни, что-то создали своими руками и ценили это. Вообще говоря, в «Орале» есть все условия для жизни. Много земли, и если привести в порядок полуразрушенные здания комплекса. То можно открыть не один реабилитационный центр нуждающихся в защите. Но для этого необходимы серьезные деньги. Пока же люди живут на средства, вырученные от сданной внаем квартиры Ирины, песни сына (ее он получает по инвалидности) и мамы, а также на помощь друзей. Этого едва хватает на житье-бытье семьи, состоящей из двадцати восьми человек. А нот налога за аренду здания их еще пока никто не освобождал. Но Ирина Симоненко не унывает, она надеется, что сумеет найти милосердных и состоятельных людей, чтобы открыть строительные площадки, производственные цеха и фермерское хозяйство. Только тогда смогут найти себе применение люди, так сказать, выброшенные из обычной жизни. Маленькая женщина с большим горячим сердцем взвалила на свои хрупкие плечи большое дело – помощь обездоленным людям. Айнура Абдуллаева Самал Ермагамбетова Вторник 5 июля 2005 год ЭКСПЕРСС К Алматинская область

Кому под силу эта ноша

14 булок в день - норма для семьи

 

Кому под силу эта ноша

«Примем в дар любые вещи», - говорилось в объявлении. Я позвонила ради интереса, чтобы пристроить куда–нибудь свои, а заодно и чьи то еще хорошие, но отслужившие кофты, брюки, сапоги, детские игрушки… И попала на Ирину Симоненко.

_Да, нам нужно все – сказала она, - вещи, продукты, стройматериалы, медикаменты, деньги, - у нас реабилитационный центр от благотворительного фонда «орал» - негосударственная организация, которую я когда – то создала и теперь занимаюсь этим делом: спасаю людей от голода, холода, духовного падения и просто от бед. Сегодня в центре живут 20 Человек – от мала до велика. Мы очень нуждаемся. И если есть те, кто мог бы нам помочь, мы всегда рады. Хотите- приезжайте и посмотрите, как мы живем.

 

Попадают к нам по – разному

«БИЧПРИЕМНИК», - вздохнул обреченно фотокор. Прихватив пакет с печеньем и конфетами, мы поехали. Оказалось, не так страшно. За стальным забором с розовыми колоннами – живут нормальные люди – без излишеств, но пристойно. С «удобствами» во дворе, печками на дровах, с водой, которую надо таскать ведрами из скважины, но здесь тепло, чисто и сытно. Пока под присмотром «воспитательницы» Кати малыши уминали борщ, Анжела убирала в комнате, Света готовила обед, ребята занимались хозяйством на улице. «По графику мы только посуду моем, - уверили женщины. – А так все, что надо по дому, то и делаем. У нас большая семья, ее надо кормить, одевать, обстирывать. Вот этим мы и заняты. А добывает и заготавливает все наша Ирина Евгеньевна».

- Попадают к нам по – разному, - рассказывает Светлана, одновременно шинкуя морковку. – Я сама живу здесь уже почти год. С четырьмя детьми меня из РОВД направилисюда, потому что не знали. Как спасти от мужа. Управы на него не было и нет (он не алкоголик, не наркоман – скорее больной), поэтому пришлось по началу прятаться, потом разводиться, затем судиться, а теперь я его все равно боюсь. Он – то никуда не исчез, по сей день пишет во все инстанции заявления на меня и на фонд. И если бы не было у меня этой крыши (во всех смыслах этого слова), этой поддержки, то чтобы я делала? Сошла бы с ума… Дети здесь хоть спят спокойно стали и по ночам не вскрикивают. Правда. Старший сын от жизни такой бегал – бегал и уже успел привыкнуть к другой: в 15 лет получил условно 2 года. Как его спасти. Пока не знаю.

Катя – выпускница детского дома № 3. Еще несколько лет назад она с мамой ночевала «в люках», потом ее забрали в приемник и поместили в детдом. Первый раз она попала в «орал» на каникулах, как в летний лагерь. Потом стала приезжать сюда на выходные, как к себе домой – так и осталась здесь жить. Катя хочет учиться дальше, однако сирота – она и в Африке сирота. Мама как ей удалось узнать умерла. Теперь она зовет мамой Ирину Евгеньевну. Та ее любит, хочет удочерить, но это очень трудно. Катя знает, что где – то в России у нее есть папа и сестра – может, они когда – нибудь найдутся. Она живет надеждами на лучшее, помогает по дому, радуется, что живет в настоящей семье, и мечтает играть на пианино.

Придя в чувство после лечения от алкоголизма и наркомании, Анжела поняла, что осталась на улице с двумя младенцами на руках. Денег не было. Муж начал спиваться окончательно, жить по подвалам уже было невыносимо. Она хотела наложить на себя руки, но ей посоветовали обратиться в центр к «женщине, которая помогает таким как, мы». Второй год они привыкают к новым правилам общежития. Думают остаться здесь работать, хотя пока до конца не решили, надо им это или нет.

 

Сказано: не пить. Не курить, не бунтовать.

 

- Всяк входящий на территорию реабилитационного центра должен забыть, что он пил, курил, употреблял наркотики. У нас никому нельзя материться, ненавидетьближнего и бунтовать, против порядков. Если ушел без предупреждения – значит, сбежал, значит будешь отчислен, - поясняет Ирина Симоненко.

- Казалось бы, наши правила просты, но как они сложны для людей, которые уже утратили себя. Поэтому прийти к нам может каждый. А остаться?.. Особенно тяжело мужчинам. Многие после нескольких месяцев отказа от привычного им уклада самоустраняются, так и не сумев перебороть свои пристрастия, подчиниться правилам. Но это – их выбор. Шанс возвратиться есть у любого и всегда. А помогаем мы всем. Кто нуждается в какой бы то ни было помощи. Конечно, у нас не санаторий, работа всегда найдется – другое дело, что мы имеем дело с контингентом, у которого потребность трудиться напрочь отсутствует.

Меня накормили вкусным обедом (кстати, готовят здесь каждый день, и вся большая семья собирается за столом 4 раза), а потом провели по территории. Заглянула я в баню, и на курочек с козочками посмотрела, и на полуразрушенные помещения будущего детского дома. Как говорится, комментарии излишни – требуются большие спонсорские вливания. Естественно, конкурс красоты организовать легче и прибыльнее, чем беспризорникам и олигофренам (таков обычно диагноз большинства детдомовцев) помочь построить крышу над головой и цех швейный открыть.

 

 

Помощница

Ирина Симоненко. Педагог – музыкант, жизнь свою положила на то, чтобы осуществить проект – создать семейный детский дом. Зачем? Видимо, так ей предписано судьбой. Есть такая тяга у человека – делать добро. Нам кажется. Что это – «прибабах». А ей пришлось самой многое испытать, пока она ставила на ноги сына – инвалида. Ей не хотелось чтобы он чувствовал себя изгоем, она делала все возможное, жертвуя собой, но она и видела, как плохо тем, кто лишен такой заботы, как ее Тимофей.

В 1999 году Ирина открыла свой благотворительный фонд, чтобы помогать обездоленным. Училась, бегала по департаментам. В 2000 году Турсксибский акимат поручил ей осваивать и в то же время присматривать более чем за 30 гектарами площадей бывшего центра радиозаглушки вражеских когда – то голосов. В конце концов она сдала в аренду свою квартиру, чтобы платить за аренду доставшихся ей помещений радиоцентра, и переехала сюда жить. Детский дом ей так и не удалось открыть – нет надлежащих условий, зато реабилитационный центр работает круглый год в течение почти шести лет.

- Поначалу у нас был только летний лагерь для воспитанников детских домов, - говорит Ирина Евгеньевна. – Со временем получилось то, что вы видите. Сейчас все упирается в финансирование проектов, а их у меня три (приют, для всех, детский дом для детей и женский кризисный центр), и в оформление земельного участка. Понятно, до тех пор, пока земля нам не принадлежит . мы на ней никто. Решить с землей у меня никак не получается - Документы застряли где – то в кабинетах чиновников. Поэтому мне есть еще за что бороться. Потом посмотрим. Я. Естественно, мечтаю о производстве. Пока

же мы живем, строим, развиваемся на личные средства моей семьи и на пожертвования многих и многих людей и организаций – как наших, так и международных. Иначе содержать хозяйство в 20 – 30 человек немыслимо. На зиму мы запасаем 20 тонн угля, 10-12 кубов дров. На месяц нам нужно минимум по мешку сахара, риса, макарон, 2-3- мешка картошки, несколько десятков килограммов мяса, 50 литров молока и 1- -15 булок хлеба в день. А еще фрукты, лекарства, лакомства, моющие – чистящие средства, одежду, обувь и т.д.

Безусловно, Ирина Симоненко человек верующий. Предвижу восклицания: а, знаем мы их, все понятно, у этих – свои заморочки. Ну а под силу нам, грешным, такая ноша…

Ольга Бабиченко

Фото Игоря Логвина

 

Subcategories