Кому под силу эта ноша

14 булок в день - норма для семьи

 

Кому под силу эта ноша

«Примем в дар любые вещи», - говорилось в объявлении. Я позвонила ради интереса, чтобы пристроить куда–нибудь свои, а заодно и чьи то еще хорошие, но отслужившие кофты, брюки, сапоги, детские игрушки… И попала на Ирину Симоненко.

_Да, нам нужно все – сказала она, - вещи, продукты, стройматериалы, медикаменты, деньги, - у нас реабилитационный центр от благотворительного фонда «орал» - негосударственная организация, которую я когда – то создала и теперь занимаюсь этим делом: спасаю людей от голода, холода, духовного падения и просто от бед. Сегодня в центре живут 20 Человек – от мала до велика. Мы очень нуждаемся. И если есть те, кто мог бы нам помочь, мы всегда рады. Хотите- приезжайте и посмотрите, как мы живем.

 

Попадают к нам по – разному

«БИЧПРИЕМНИК», - вздохнул обреченно фотокор. Прихватив пакет с печеньем и конфетами, мы поехали. Оказалось, не так страшно. За стальным забором с розовыми колоннами – живут нормальные люди – без излишеств, но пристойно. С «удобствами» во дворе, печками на дровах, с водой, которую надо таскать ведрами из скважины, но здесь тепло, чисто и сытно. Пока под присмотром «воспитательницы» Кати малыши уминали борщ, Анжела убирала в комнате, Света готовила обед, ребята занимались хозяйством на улице. «По графику мы только посуду моем, - уверили женщины. – А так все, что надо по дому, то и делаем. У нас большая семья, ее надо кормить, одевать, обстирывать. Вот этим мы и заняты. А добывает и заготавливает все наша Ирина Евгеньевна».

- Попадают к нам по – разному, - рассказывает Светлана, одновременно шинкуя морковку. – Я сама живу здесь уже почти год. С четырьмя детьми меня из РОВД направилисюда, потому что не знали. Как спасти от мужа. Управы на него не было и нет (он не алкоголик, не наркоман – скорее больной), поэтому пришлось по началу прятаться, потом разводиться, затем судиться, а теперь я его все равно боюсь. Он – то никуда не исчез, по сей день пишет во все инстанции заявления на меня и на фонд. И если бы не было у меня этой крыши (во всех смыслах этого слова), этой поддержки, то чтобы я делала? Сошла бы с ума… Дети здесь хоть спят спокойно стали и по ночам не вскрикивают. Правда. Старший сын от жизни такой бегал – бегал и уже успел привыкнуть к другой: в 15 лет получил условно 2 года. Как его спасти. Пока не знаю.

Катя – выпускница детского дома № 3. Еще несколько лет назад она с мамой ночевала «в люках», потом ее забрали в приемник и поместили в детдом. Первый раз она попала в «орал» на каникулах, как в летний лагерь. Потом стала приезжать сюда на выходные, как к себе домой – так и осталась здесь жить. Катя хочет учиться дальше, однако сирота – она и в Африке сирота. Мама как ей удалось узнать умерла. Теперь она зовет мамой Ирину Евгеньевну. Та ее любит, хочет удочерить, но это очень трудно. Катя знает, что где – то в России у нее есть папа и сестра – может, они когда – нибудь найдутся. Она живет надеждами на лучшее, помогает по дому, радуется, что живет в настоящей семье, и мечтает играть на пианино.

Придя в чувство после лечения от алкоголизма и наркомании, Анжела поняла, что осталась на улице с двумя младенцами на руках. Денег не было. Муж начал спиваться окончательно, жить по подвалам уже было невыносимо. Она хотела наложить на себя руки, но ей посоветовали обратиться в центр к «женщине, которая помогает таким как, мы». Второй год они привыкают к новым правилам общежития. Думают остаться здесь работать, хотя пока до конца не решили, надо им это или нет.

 

Сказано: не пить. Не курить, не бунтовать.

 

- Всяк входящий на территорию реабилитационного центра должен забыть, что он пил, курил, употреблял наркотики. У нас никому нельзя материться, ненавидетьближнего и бунтовать, против порядков. Если ушел без предупреждения – значит, сбежал, значит будешь отчислен, - поясняет Ирина Симоненко.

- Казалось бы, наши правила просты, но как они сложны для людей, которые уже утратили себя. Поэтому прийти к нам может каждый. А остаться?.. Особенно тяжело мужчинам. Многие после нескольких месяцев отказа от привычного им уклада самоустраняются, так и не сумев перебороть свои пристрастия, подчиниться правилам. Но это – их выбор. Шанс возвратиться есть у любого и всегда. А помогаем мы всем. Кто нуждается в какой бы то ни было помощи. Конечно, у нас не санаторий, работа всегда найдется – другое дело, что мы имеем дело с контингентом, у которого потребность трудиться напрочь отсутствует.

Меня накормили вкусным обедом (кстати, готовят здесь каждый день, и вся большая семья собирается за столом 4 раза), а потом провели по территории. Заглянула я в баню, и на курочек с козочками посмотрела, и на полуразрушенные помещения будущего детского дома. Как говорится, комментарии излишни – требуются большие спонсорские вливания. Естественно, конкурс красоты организовать легче и прибыльнее, чем беспризорникам и олигофренам (таков обычно диагноз большинства детдомовцев) помочь построить крышу над головой и цех швейный открыть.

 

 

Помощница

Ирина Симоненко. Педагог – музыкант, жизнь свою положила на то, чтобы осуществить проект – создать семейный детский дом. Зачем? Видимо, так ей предписано судьбой. Есть такая тяга у человека – делать добро. Нам кажется. Что это – «прибабах». А ей пришлось самой многое испытать, пока она ставила на ноги сына – инвалида. Ей не хотелось чтобы он чувствовал себя изгоем, она делала все возможное, жертвуя собой, но она и видела, как плохо тем, кто лишен такой заботы, как ее Тимофей.

В 1999 году Ирина открыла свой благотворительный фонд, чтобы помогать обездоленным. Училась, бегала по департаментам. В 2000 году Турсксибский акимат поручил ей осваивать и в то же время присматривать более чем за 30 гектарами площадей бывшего центра радиозаглушки вражеских когда – то голосов. В конце концов она сдала в аренду свою квартиру, чтобы платить за аренду доставшихся ей помещений радиоцентра, и переехала сюда жить. Детский дом ей так и не удалось открыть – нет надлежащих условий, зато реабилитационный центр работает круглый год в течение почти шести лет.

- Поначалу у нас был только летний лагерь для воспитанников детских домов, - говорит Ирина Евгеньевна. – Со временем получилось то, что вы видите. Сейчас все упирается в финансирование проектов, а их у меня три (приют, для всех, детский дом для детей и женский кризисный центр), и в оформление земельного участка. Понятно, до тех пор, пока земля нам не принадлежит . мы на ней никто. Решить с землей у меня никак не получается - Документы застряли где – то в кабинетах чиновников. Поэтому мне есть еще за что бороться. Потом посмотрим. Я. Естественно, мечтаю о производстве. Пока

же мы живем, строим, развиваемся на личные средства моей семьи и на пожертвования многих и многих людей и организаций – как наших, так и международных. Иначе содержать хозяйство в 20 – 30 человек немыслимо. На зиму мы запасаем 20 тонн угля, 10-12 кубов дров. На месяц нам нужно минимум по мешку сахара, риса, макарон, 2-3- мешка картошки, несколько десятков килограммов мяса, 50 литров молока и 1- -15 булок хлеба в день. А еще фрукты, лекарства, лакомства, моющие – чистящие средства, одежду, обувь и т.д.

Безусловно, Ирина Симоненко человек верующий. Предвижу восклицания: а, знаем мы их, все понятно, у этих – свои заморочки. Ну а под силу нам, грешным, такая ноша…

Ольга Бабиченко

Фото Игоря Логвина